Проза

Сейчас вот посмотрела, как смачно учительница в телевизоре закурила (какое-то телемыло фоном идёт), и вспомнила смешную историю, которая приключилась со мной в далеком детстве.
Сижу и смеюсь...

Сколько себя помнил, Зыков всегда курил. А помнил он себя с пяти лет. Зыков не просто курил — он смолил. В квартире все было прокурено, даже от ангорского кота Теофила пахло табачным дымом.
Незадолго до серебряной свадьбы терпение жены Марии Григорьевны лопнуло.
— Ты можешь мне сделать подарок к серебряной свадьбе? — спросила Мария Григорьевна. — Бросить курить?
— Дороговато, — задумчиво сказал Зыков. — Может, к золотой поспею! 

Теперь мы не думаем о минутах и секундах. Забываем часы на тумбочке дома.
Мы мерим время песнями и сигаретами. 

Сижу дома. Ночь. Естественно, курю. А чего еще делать, если тоска. А потом пришла мне в голову светлая мысль — что делать, что делать, курить бросать. Ну и завертелось. Поскольку я человек ленивый, далеко ходить не стала, просто прошерстила Интернет по интересующей меня проблеме. Получила кучу советов и начала в соответствии с ними строить здание новой, здоровой жизни. Вот.

Это у нас так принято — я делаю вид, что не догадываюсь об ее экспериментах с сигаретами, моими духами и косметикой...

Ну, вот, наконец, настал этот долгожданный выходной, когда я, собираясь встретить новый день в компании друзей, добралась до киоска и купила пачку любимого «Салема», решив открыть еe на следующий день.

Ждала этого свидания, как второго пришествия. На мне новые туфельки, шёлковая рубашка, широкая шуршащая юбка до колена в стиле Кэрри Брэдшоу, сексуальное бельё (ну так… на всякий случай), в руках маленькая, набитая до отказа самыми главными женскими секретами сумочка, мой реанимационный набор. Стою на остановке, в ладошках колет тысяча маленьких иголок. Волнуюсь. И почему у меня получается опоздать куда угодно, но только не к Нему на свидание.

Сижу у раскрытого настежь окна. Вспоминаю. Пространство комнаты наполняет ледяной пронизывающий ветер, но от него не холодно. Холодно от мыслей, снующих в голове. Кутаюсь в пушистый плед, но озноб все равно предательски пробегает по телу.

Прозрачный дым от сигареты большим клубком заполнял все окружающее пространство, оседая тонким слоем на её легких. Она вновь и вновь вдыхала этот горький запах, пытаясь проследить за тем, как все быстрее приближался конец её спасительнице. Сигареты – это её привычка, а не зависимость. Она не скуривает по пачке в день и даже не имеет желания курить через каждые полчаса. Покупать сигареты – это тот случай, когда ничто уже больше не помогает, когда заканчиваются слова, и на их место приходят эмоции, а чтоб их заглушить, она прибегает к сигаретам.
Выкурила.
Девушка глубоко вздохнула, бросая измученный взгляд на выкинутый окурок. Воспоминания снова начинали овладевать ею. Как-то наивно веря, что это не выбит её из колеи, она поддалась порыву сердца...

Кофе и сигареты — это инь и янь современного мира. Не знаю ни одного человека, который не поклонялся бы этому божеству, единому в двух лицах, и не осталось, кажется, искусства, что не увековечило эту восхитительную смесь. Эта парочка, полная огнем и ядами — together forever — как жизнь и смерть, земля и небо, любовь и ненависть — бесконечно дополняющие сами себя идеальные любовники. 
О да, это она — настоящая любовь! Совсем такая же, что соединяет мужчину и женщину ни в чем не уступающих друг другу. Совершенная связь, где черное остается черным, а белое белым, где сталкиваются бешеные разряды энергий, и во мраке растворяется ароматный дым, где плюс и минус бесконечно противопоставлены, и где происходит то самое идеальное слияние и поглощение, когда двое, растворившись друг в друге до конца, все же остаются собой.

... и утром, встав бессовестно счастливой
И смыв под душем сладостную лень,
Понравиться самой себе, красивой,
И с наслажденьем встретить новый день...

С детства я очень любила огонь – во всех его видах. Свечки таскала все: начиная с пасхальных огарков и заканчивая заготовками на случай отключения света. А свет тогда отключали часто, и воска и свечей мне доставалось много. Очень любила вылепливать из живого воска разные фигурки, цветочки, шарики… И еще очень любила самостоятельно разжигать огонь – в костре или на свечке, не имеет значения. Потому спички, а со школьных лет и зажигалки у меня водились всегда.

В белом нечто, что занимало всё пространство, сидела белая фигура. Её можно было совсем и не заметить, если бы не клубы сигаретного дыма, выпускаемые этим нечто. При более подробном рассмотрении это оказался молодой ангел с прикольным чёрным пятном на правом крыле, сидевший на белом периле, свесив ноги вниз и смотревший в белую даль.

Лена не сразу её заметила. Впрочем, она вообще почти ничего не замечала. Тупо глядя на трясущуюся поверхность невкусного чёрного кофе, она машинально достала вторую сигарету и чиркнула зажигалкой. Чёрт, ну почему она такая невезучая? Кто мог представить, что ей не заплатят за работу, промурыжив полгода? Она и не думала, что эта сука-директорша пойдёт на такое!

Солнечно, зелено и совсем уже не хочется спать. Кофе, безусловно, чёрный, и первая за утро сигарета. Она курила медленно, некуда спешить в такую рань, и с огромным удовольствием. Чувствуется огромная разница между Галуазом красным и красным Мальборо, не так жёстко, не так жжёт, не так трудно. Проще, но с Беломором не сравнится.
После душа и ещё пары сигарет проверила почту: ответила Маше, послала Петю, списалась с Колей, отправила к Лене. День обещал быть обычным, ничем не примечательным.

Поздно. Уже далеко за двенадцать. Она курила в большой пустой комнате, и не представляла себя сейчас в другом месте. В прокуренном помещении с высокими потолками и с закрытой на все замки дверью. Она могла этого и не делать, просто хотела слышать, как он придёт. Выйдя из душа, надушилась любимыми духами, немного на грудь и за левым ухом (любит спать на правом боку). Аккуратно постелила кровать, словно в первый раз. На минуту застыв у зеркала, бросила взгляд на отросшие корни волос. «Нужно было покраситься ещё давно», — сказала она вслух и улыбнулась, зная, что в темноте ничего не видно, а утром уже будет не до этого.
 

На улице была зима. И, как обычно зимней ночью, вокруг не было слышно ни звука — снег поглощал любое колебание воздуха.
Я повернулась влево в поисках пепельницы, и тут что-то мягко и нежно дотронулось до моего плеча. Не успев испугаться, я оглянулась и увидела сидевшего на балконной раме и болтавшего ногами... Ангела.

...Думаю, смотреть на меня в тот момент было тошно, но она улыбнулась. Медленно наслаждаясь каждым моментом. И предвкушая, что следующий будет ещё лучше, она распечатала пачку.
– И что же вы мне за неё дадите? – сказала она, засовывая сигарету в улыбающийся рот и медленно прикуривая её спичками – ещё одно клише…
– 200 рублей, больше у меня просто нет.
– Не пойдёт, - сказала она и втянула дым в лёгкие.
– Тогда что же?
– Я хочу поцелуй.
– Мой поцелуй?
– Ну да, ваш, не с сигаретой же мне целоваться!

На одной московской улице, недалеко от какого-то старого кинотеатра, сидели две сигареты - Идель и Marlboro. Моросил дождь, потихоньку набирались лужи, несильный ветерок пытался разбросать намокшие листья. Осень была в самом разгаре. Сигареты сидели под лестницей на маленьком камушке у парадного входа, здесь не дуло и место относительно сухое.

Это случилось одним симпатичным весенним днём.
Он прошёл мимо того самого окна, у которого сидела я. Он сначала почти промелькнул мимо, а потом вдруг остановился. Поднял на меня свои огромные, янтарные глаза, и улыбнулся самыми уголочками красиво очерченных губ.
Пожалуй, именно тогда я и поняла – всё это не просто так.
— Держись, Веня, – сказала я, заметив, что руки у меня дрожат. Поставила чашку на стол, и глубоко затянулась новой сигаретой. – Веня, ты только держись.